Юля Шатун




Пишет эссе.


В здании Дома прав человека четыре этажа, моя комната на последнем. Она квадратная и с окном напротив двери — настораживающе симметричная комната. Сегодня вторник, и люди ходят по лестницам и сидят в кабинетах.

Есть несколько причин иногда выходить из этого куба с окном и дверью: душ или туалет в конце коридора, кухня на первом этаже, магазин поблизости или магазин чуть подальше, прогулка по городу. Каждая из этих причин находится на разном расстоянии от моей комнаты, но как бы далеко я от нее ни отходила, во все следующие дни после вторника мне не перестает казаться, что в этом доме нет никого, кроме меня. Точнее, так: в этом доме нет никого на самом деле существующего, кроме меня.

Я хожу по лестницам, заглядываю в кабинеты, в которых приоткрыты двери, будто там только что кто-то был, выхожу из дома и подхожу к нему — нигде никого. Слышу голоса и шаги, звук поворачивающегося ключа, но не вижу тех, кто говорит, ходит и закрывает дверь. Утром я спускаюсь с четвертого этажа на кухню. Иногда встречаю там писательницу и переводчицу. Но ни разу я не видела их на лестнице или на одном из этажей — они в одно и то же время появляются на кухне, и оттуда же исчезают.

Примерно в час или два ночи я иду чистить зубы. На моем этаже есть только один душ и один туалет, но никогда, ни утром, ни вечером, они не были заняты. Я чувствую, что сегодня что-то должно произойти. Настойчивее, чем обычно, вожу щеткой по зубам и одновременно прислушиваюсь к звукам. Когда подниму голову, сзади будет кто-то стоять. Иду по коридору, выглядываю на лестницу — мне показались два горящих глаза и чьи-то очертания. Почти бегу к комнате, несколько раз не попадаю ключом в замок и быстро закрываю дверь изнутри. Оборачиваюсь, заглядываю за шкаф — и снова никого нет. Теперь до утра я могу никуда не выходить. Смотрю в окно — там не видно даже фонарей. В соседнем доме в одном из окон несколько первых вечеров горел свет, но теперь в нем всегда темно. Я сижу за компьютером и иногда поворачиваю голову в сторону этого окна. Мне кажется, когда я опускаю глаза, пытаюсь сосредоточиться на пустой белой странице документа на экране ноутбука и подношу пальцы к клавиатуре, кто-то выглядывает из-за подоконника и смотрит прямо на меня. Я чувствую, что на моем лице отражается белизна чистого листа, мне становится неловко и я опускаю занавески. Начинаю заполнять документ буквами и знаками препинания. Когда он перестает быть таким чистым и нагим, не давит на глаза своей пустотой, мне становится легче. Кажется, тот, кто стоял за дверью, притаился в темном углу коридора, выглядывал из приоткрытой двери кабинета, ушел. Они перестали следить за мной, и я могу сдвинуться с места. Выключаю свет, и мир из предметов, дверей и углов пропадает, остается только темнота, в которой я нащупываю свою кровать. Руки и ноги становятся мягкими и начинают куда-то медленно падать — будто никто не стоит в углу комнаты, не смотрит в щель под дверью. И перед тем как закрыть глаза полностью, я вижу парящий в воздухе пустой белый лист.