Верасень




Малады літаратар.


Про Резиденцию молодого литератора мне рассказал Паша, старый друг, который как-то заехал к нам в деревню. Он знал, что у меня есть давно разработанный план романа, который я всё никак не напишу, и предложил съездить в Вильнюс поработать над ним. Формат резиденции выглядел почти райским: живёшь себе в центре Старого города и пишешь. Прям мечта.

И вот я приехал из своего дикого хутора в центр литовской столицы. Поселился в Дом прав человека и сразу отметил, что давно не был в местах концентрации белорусских opposition force. Раньше я был в таких Домах в Варшаве, Нью-Йорке, Праге и прочих Белостоках, но это было давно и как будто в другой жизни. Тут на стенах дома висели старые фото Юли Дорошкевич, где героические революционеры и революционерки пытаются шатать режим в 2006 году. Невольно вспомнил я и себя. В 2006 году мне было 20 лет и, когда я стоял на Плошчы, действительно думал, что мы можем что-то изменить. Как известно, нас всех таких наивных разогнали и дальше оставаться дома не имело смысла. После 2006 года я уехал из синеокой и долго жил-ездил по миру, пока наконец не доехал до взаправдашнего Края Земли на Огненной Земле. Об этой поездке я и собирался писать свой роман. Но так как жил я на последнем этаже резиденции, каждый день по несколько раз я поднимался к себе в келью и спускался оттуда мимо немного травматичных для меня фотографий, которые напоминали, как быстротечна и непредсказуема жизнь, как хрупки и иллюзорны человеческие надежды.

Мне повезло с соседом, им оказался уже давно прокаченный литератор Кирилл Дубовский, он был здесь раньше, знал, где можно недорого перекусить, и учил меня вильнюсским премудростям. «Заметил, — рассказывал он, — в ванной с геля для душа срезана крышка, это чтобы никто не смог увезти банку геля с собой». Я, если честно, на такие подробности ещё не успел обратить внимание, поэтому только внимал своему новому учителю. «Представляешь, — продолжал он, какой здесь бывает контингент, что требуются такие меры?». Я попытался представить себе известных белорусских оппозиционеров, которые на вписке воруют гель, но у меня выходило трудно. Если честно, вначале у меня даже возник коварный план прийти со своей банкой и перелить остатки геля туда, чтобы показать, что даже срезанная крышка не сможет остановить хитрых беларусов от осуществления своих целей. Но потом я вспомнил, что давно уже не пользуюсь вредной бытовой химией, и решил оставить её на съедение вильнюсской канализации.

Тем временем нужно было писать роман. Я собрал все свои заметки из годового путешествия и распечатал на бумаге, чтобы внимательно прочитать и внести правки. И тут мне помогли мои литовские друзья. На день города, когда весь Вильнюс тонет в концертах и выставках, Нериюс, Эгле, Юстус и Роландас уезжали за город в небольшой личный лес и позвали меня с собой. В лесу стояла самодельная избушка, наполовину закопанная в землю, в ней не было электричества и это оказалось идеальное место, чтобы работать над романом. Потому как делать там было совсем нечего, кроме как читать-писать-редактировать. Незадолго до рассвета я выполз из землянки в лес, развёл костёр и принялся за работу. Скука — вот он, идеальный двигатель творчества. Видимо, это был мой самый продуктивный день в резиденции. К вечеру мы вернулись в город, а за дорогу я немного подучил литовский и составил план работы на будущее, по которому дальше и работал.

Я читал свои старые заметки и будто вновь проходил мексиканскую пустыню, спал на пирамидах майя, перелезал через границы государств и ехал автостопом по панамериканскому шоссе.

Работать старался где-нибудь в парке. Центр Вильнюса мне показался невероятно скучным местом: туристы, сервис для туристов, пиво для туристов, еда для туристов. Для людей места почти не было, да они здесь особо и не появлялись. В парках же туристов было меньше, деревьев больше, а рядом шумела прекрасная Вильняле — не жыццё, а дзіўны сон.

Когда я немного заскучал, в город приехали знакомые поляки, с которыми можно было поговорить по душам на польском. А потом на связь вышли и знакомые беларусы, которые, видимо, пропустили в школе сочинение на тему «Моя Родина — Беларусь», потому как большинство из них получили литовские паспорта и отказались от родного гражданства, а кто не сделал этого, теперь только копил деньги на литовского мужа/жену. Мне литовская жена и паспорт, к счастью, не нужны, и я продолжал работать над романом. Надеюсь к весне закончить.